Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

19.02.15 шестерки и нули.

-------------------------------------------
-------------------------------------------
едем в машине по платной, видим номер 667.
я объясняю Джю, что этот проскочил (665 остановился на краю).
футболка была когда-то такая задумана, лицо, спина, но задвинута, про политику, про дерьмо, про сиськи-письки ниже пояса и про сатанизм не интересно.
едем дальше, на крыше террасная доска из лиственницы, грядки делать, так что едем не быстро, 110, как положено.
все нас обгоняют, а мы обсуждаем, этот сто шестьдесят, этот двести точно.
рассказываю Джю, что подумал - а ведь если остановившийся на краю пропасти один, 665 (664 уже как-то безопасно считывается), то проскочивших получается двое: 667 и 668, потому что дальше за 668 уже 669, а это велкам эгейн.
проскочил, но удержаться на 667 не смог, стал 668, и снова на подвиги потянуло, разогнался, не остановить, давай-ка через 669 обратно, к воландеморту!
таким образом, кто-то твердо встал на 667, а кто-то дернулся разок еще в сторону, испугался и на той второй позиции застыл, не стал больше рисковать.
и правильно сделал.
с платной на бетонку, с бетонки на Рогачевку.
здесь регулярно камеры, я включаю режим штурмана:
- ...пятьдесят, крутой поворот, семьдесят, пятьдесят с камерой, сорок, пятьдесят...
стало быть 667 и 668 в чем-то радикально отличаются.
в философском смысле, конечно.
разные психотипы или еще что-нибудь...
а вот смотри, Юлик, ещё про математику:
недавно нашел на ю-тьюбе занимательную лекцию про производную, смешной профессор рассказывал.
когда понадобилась по ходу расследования сложить синусы углов, он сказал, ну всё, попали, хорошо, что я помню формулу.
-а я не помню формулу, - сказала Джю. - а раньше я все формулы знала.
-я тоже не помню, - говорю я. - Соня помнит, наверное. Но что синус это отношение, ты помнишь? Я, например, только недавно это понял. А раньше только латиницей оперировал...
-а как же! Отношение противолежащего катета к гипотенузе. Я инженер электрик по образованию, на минуточку. Я ЛЭТИ закончила с отличием. Я всегда хорошо училась. Знаешь, какая у меня была специальность интересная? Космические биотехнологии, медицинские приборы разные, мы в лягушек электроды вживляли на лабораторных работах... Я и спортом занималась, между прочим, бегала на Петровском за вуз восемьсот, пятьсот, каждый день тренировки... А ты говоришь, косинус...
-синусы. Сумма. Ты молодец.
это он к тому сказал, профессор, что в простых, казалось бы вещах, если глубоко копнуть, таятся бездны разных знаний.
а в другом месте он сказал, что вот тут хорошо бы разделить на ноль, но на ноль делить страшно, и что мы тогда по-другому пути пойдем.
и добавил: вообще-то сейчас иногда на ноль делить уже можно... и задумался на секунду.
не стал развивать тему с нолями, пришлось мне потом самому мозгами скрипеть, осторожно, поворот четверка по Колину Макрею! Прости, отвлекся...
...пятьдесят с камерой, мужик мигнул, спасибо, вот они, красавцы, в придорожных кустиках, семьдесят, встречная чисто, можно...
смотри, про ноли.
есть два ноля.
второй ноль это когда ноль еще не ноль, но уже почти ноль.
он уже до такой степени ноль, такой маленький, что покинул нашу размерность, и в целом неважно, как далеко или близко он (после того как нас покинул) приблизился к нолю.
для нас он уже полный ноль, мы его никак не учитываем.
вернее, учитываем, но как ноль, но на самом деле он пока не ноль.
стремится к нулю, кстати о производных. Там они все стремятся к нулю.
вот на такой ноль делить можно.
на настоящий ноль, который ноль, делить страшно, я согласен с профессором, это грозит неизвестностью или даже аннигиляцией.
а вот на такой ноль, который не ноль, но ведет себя как ноль, пожалуйста.
Ака, не ори!
все, родная, спасибо, чудесно домчались, что значит засветло выехать!
от двери в двери час ноль шесть, ты мой шумахер, по-моему это рекорд.
час, обрати внимание, это тоже шесть и ноль, если в минутах.
вот и подвели черту под цифрами. Все как на заказ сделано. Я доволен.
А-ка, Кнебекайзе неудавшийся, хорош лаять, вылезай!
Саша, привет, как сегодня с комарами?

19.02.15 просто кусок

-------------------------------------------
-------------------------------------------

просто кусок.

Черноголовская квартира была добротная, паркетный пол, огромный коридор. Кирпичный трехэтажный дом, поставленный углом на краю поселка, рядом с лесом. Первый этаж. По гулкому коридору мы ездили, толкая ногами пол, сначала на стандартной красной пластмассовой лошади на белых колесиках, а после на здоровенном железном грузовике. Или наоборот. Грузовик изначально был подъемным краном на колесах, но крана я не застал, кран застал Родик. К тому моменту, который я могу вспомнить, это уже был громыхающий светло-зеленый «Краз» с голой металлической платформой с кругляком под башню. Башню отломал Родик. На платформе вполне было можно сидеть, и, скребя ногами по паркету, с грохотом гонять по коридору.
На стене коридора под потолком висели велосипеды родителей. С загнутыми вниз рулями, зажимами ручных тормозов, сверкающими шестеренками переключения скоростей на задних колесах. Голубой, полугоночный - мамин, и темно-бордовый, совсем уже гоночный, с полосой, папин. У них были очень тонкие шины и шипастые металлические педали с ободками.
Для нас, маленьких, велосипеды кассифицировались так. Сначала трехколесный, самый тупой детский велик, не желающий ехать куда нужно. Потом двухколесный с пластиковыми колесиками по бокам, потом двухколесный на надувных шинах, «Школьник», «Орлёнок». «Орлёнок» это был пик, дальше шли уже взрослые велики, и в них мы не разбирались.
Я помню как отец научил меня ездить на большом велосипеде. Это был «Школьник». Родик уже вовсю гонял на нем, а я донашивал двухколесный дутик с пластиковыми распорками сзади. Стоял ранний летний вечер, мы гуляли «на великах» втроем, отец пешком. Тротуарные гравийные дорожки по-над Черноголовским прудом. Денисик, садись, я держу! Я не понимаю, как вообще это возможно, держать равновесие на высоченном «Школьнике», без страховочных колес по бокам. «Школьник» мне явно велик, в нижней точке между педалью и ботинком люфт. Отец крепко держит сзади за твердое седло, я рулю. Только не отпускай, папа! Держу, держу! Не отпускай!
Сначала медленно, потом быстрей. Потом очень быстро, ветер в ушах, сзади дышит на бегу отец. Не отпускай! Держу! Родик скучает и дает разные советы, когда мы проносимся мимо. И так несколько дней подряд. Дня через три я уже попривык, хотя продолжал панически бояться. Но восторг от мягкого полета пересиливал страх. К тому же отец продолжал крепко держать меня за седло, все время бегая сзади. Я не хотел, чтобы он отпускал.
Я хитрил, думал вволю накататься и сказать: «Нет, не получается. Давайте потом». Но каждый раз я не мог отказаться. Тем более, что Родик не дремал и быстренько отбирал велик, покатались и хватит, дайте мне покататься.
Я прекрасно помню ощущение панического ужаса, когда на очередное свое «Пап, только держи крепче!» получил в ответ смеющееся «Да я тебя давно уже не держу, Денис! Ты едешь сам, давно уже едешь сам!». И, кроме ужаса, помню бесконечное восторженное удивление оттого, что продолжаю лететь, не падая, над темно-красным гравием, по гладкой шуршащей полосе между серыми линиями бордюров, под покрывалом летнего неба сверху.
Первые детские озарения.
Примерно такой же силы впечатление я получил когда прочитал свое первое слово. Мы сидели и ползали на ковре в большой комнате, под работающим телевизором. Брату уже было больше пяти, и папа учил его читать, готовя к школе. Вокруг были разбросаны кубики с буквами, вынутые из деревянного ящика с кондовой верхней задвижкой из фанеры. Кубики сами были деревянные, вечные, с накрепко приклеенными бумажными уточками, У, ежиками - Ё и ягодами Я.
Родик в ту пору уже резво собирал из нужных кубиков слова, а я знал некоторые буквы.
Денисик, а ты не хочешь научиться читать, спрашивал папа? Я, боясь неведомого, отрицательно кивал. Мне больше нравилось строить башни. У Родика башни получались гораздо выше, но мне нравился сам процесс. Я даже убирать кубики в ящик любил больше, чем доставать их оттуда, хотя последний туго влезал и от этого хотелось плакать.
Ну вот смотри, не унимался папа, ты ведь эту букву знаешь? Я кивнул. Это была буква Я, кубик с ягодкой. Отлично, сказал папа. А вот эту? Я кивнул. Он поставил два кубика на ковер буквами вверх. Ну, что у нас получается? Д и Я? Ды..я-а.. Дэ-э, я-а… Домик и ягодки, прошептал я. Я всегда нервничал, когда взрослые рядом повышали голос, а сам никогда не кричал. Пра-авильно, совершенно верно, домик и ягодки. А буквы, буквы какие? Дэ и Я, сказал я, не понимая, что он от меня хочет.
- Правильно! – воскликнул папа. – А вместе, ну? Д и Я, ды…дя-а.
- Ну, дя, - сказал я. – Толку-то.
- Ве-ли-ко-лепно! – обрадовался отец.
Я продолжал недоумевать.
- А теперь смотри, - продолжал папа. - Родик, поищи там еще одну Д и одну Я.
Родик уже давно их нашел и держал в руках, терпеливо ожидая, когда они понадобятся. Отец сложил рядом с первой парой второе ДЯ.
- Ну, читай, - сказал он.
- А как? – чуть не плача, спросил я.
- Ну, ты только что читал. Вот это Дэ, вот это Я, и вместе?
- Дя.
- Правильно, верно, великолепно! А эти?
- Дя.
- Дя и еще раз?
- Дя.
- А вместе?
- Дя-Дя.
- Ну вот, ты умеешь читать! – победоносно сказал отец. – Какое это слово?
- Не знаю.
- Ну, ты же только что прочитал его. Дя-а, дя.
- Дядя, - сказал я. – Дя-дя. Ну и что? А какое это слово?
- Дядя! – хором сказали папа и брат Родик.
- И что оно означает?
- Вот дурак, - сказал Родик, улыбаясь щербатым ртом.
- Ну, дядя, - сказал отец. – Вот у тебя в Рыбинске есть дядя. Дядя Рома, помнишь?
И тут меня накрыло. Я понял, что такое дядя и тут же понял как буквы складываются в слова, как они оживают и из кубиков превращаются во что-то другое.
Это было нечто.
Отец тут же решил закрепить успех и сложил из кубиков два слога МА и МА, но я был совершенно раздавлен снизошедшим на меня откровением, и читать их отказался. В следующий раз, сказал я, давайте потом. А теперь башню.